Раньше об эмоциях не думали — и жили. Так ли это?
Серия «Грани эмоций», часть 3 из 4
Ольга Гульчук — практический психолог, гештальт-консультант и ACT-специалист. 10+ лет помогаю взрослым людям возвращать ясность, устойчивость и контакт с собой — в отношениях, работе, семейных темах и периодах изменений.
Ольга Гульчук
Автор статьи
Почти у каждого, кто начинает разбираться со своими чувствами, рано или поздно встаёт за спиной знакомый голос: «Раньше об этом никто не думал. Бабушка пережила куда худшее и не ходила ни к каким психологам. А ты тут со своими переживаниями». Иногда это голос родителя. Чаще — уже свой собственный, давно поселившийся внутри.
Голос звучит убедительно. И всё же в нём спрятано сразу несколько мифов, которые стоит разглядеть по отдельности — без спора, без осуждения, просто с интересом.
Вернёмся к нашей машине с приборной панелью. До сих пор мы говорили о том, как панель настроена с завода — о врождённой чувствительности, с которой человек выходит на дорогу. Но машина едет не в пустоте. Она едет по конкретной трассе, в окружении других машин. И была долгая эпоха — назовём её зимой — когда негласное правило звучало так: приборы гасим, лишнего не смотрим, едем вперёд. Не потому что люди были устроены иначе, а потому что так требовала местность. И надо признать: для той дороги это была работающая стратегия.
Голос звучит убедительно. И всё же в нём спрятано сразу несколько мифов, которые стоит разглядеть по отдельности — без спора, без осуждения, просто с интересом.
Вернёмся к нашей машине с приборной панелью. До сих пор мы говорили о том, как панель настроена с завода — о врождённой чувствительности, с которой человек выходит на дорогу. Но машина едет не в пустоте. Она едет по конкретной трассе, в окружении других машин. И была долгая эпоха — назовём её зимой — когда негласное правило звучало так: приборы гасим, лишнего не смотрим, едем вперёд. Не потому что люди были устроены иначе, а потому что так требовала местность. И надо признать: для той дороги это была работающая стратегия.
Сдержанность тогда имела смысл — и стоила дешевле
То, что мы сейчас переживаем как «подавление чувств», во многом было не личным симптомом, а общей нормой среды. Психологи, изучающие культуру, давно заметили: разные общества ценят разные эмоциональные состояния. Где-то в чести яркость, азарт, открытое выражение. А где-то — спокойствие, сдержанность, умение не выносить внутреннее наружу. Это называется культурно обусловленной нормой переживания — и она не хороша и не плоха сама по себе, она просто есть.
Что важно: там, где сдержанность — общая норма, она обходится психике дешевле. Когда все вокруг едут с приглушёнными приборами, это не вызывает трения. Ты не выглядишь странным, не получаешь сигналов «с тобой что-то не так». Ты в потоке.
Поздний советский быт был именно такой дорогой. Ценились выживание, функциональность, «не раскисать». Эмоции не были проблемой, которую надо решать, — они были фоном, который не полагалось выводить на первый план. И это работало. Не потому что люди были крепче нас или правильнее устроены, а потому что их настройка и дорога совпадали: все ехали с погашенными приборами, и так было заведено. Это не заслуживает ни осуждения, ни романтизации. Это была честная согласованность человека со своим временем. Грань той эпохи.
Что важно: там, где сдержанность — общая норма, она обходится психике дешевле. Когда все вокруг едут с приглушёнными приборами, это не вызывает трения. Ты не выглядишь странным, не получаешь сигналов «с тобой что-то не так». Ты в потоке.
Поздний советский быт был именно такой дорогой. Ценились выживание, функциональность, «не раскисать». Эмоции не были проблемой, которую надо решать, — они были фоном, который не полагалось выводить на первый план. И это работало. Не потому что люди были крепче нас или правильнее устроены, а потому что их настройка и дорога совпадали: все ехали с погашенными приборами, и так было заведено. Это не заслуживает ни осуждения, ни романтизации. Это была честная согласованность человека со своим временем. Грань той эпохи.
«Не жаловались» — не то же самое, что «было хорошо»
А вот здесь начинается самое интересное. Из того, что люди не говорили о своих чувствах, мы почему-то делаем вывод, что чувств не было или что с ними всё было в порядке. Но отсутствие слов для переживания — это не отсутствие переживания.
В психологии есть понятие алекситимии — состояния, при котором человек почти не различает и не может назвать то, что чувствует внутри. Это не безмятежность. Это, скорее, немота: тяжесть есть, а имени у неё нет, и от этого она не легче, а тяжелее. С безымянным невозможно ничего сделать — его нельзя разделить, нельзя осмыслить, нельзя попросить о помощи. Целые поколения жили с погашенной панелью не потому, что им было спокойно, а потому что смотреть на приборы было не принято. И молчание о боли — не доказательство её отсутствия. Это доказательство того, что для неё не было языка.
В гештальт-подходе мы бы сказали: переживание остаётся в фоне, не становясь фигурой. Оно не исчезает — оно просто теряет шанс быть прожитым и завершённым.
В психологии есть понятие алекситимии — состояния, при котором человек почти не различает и не может назвать то, что чувствует внутри. Это не безмятежность. Это, скорее, немота: тяжесть есть, а имени у неё нет, и от этого она не легче, а тяжелее. С безымянным невозможно ничего сделать — его нельзя разделить, нельзя осмыслить, нельзя попросить о помощи. Целые поколения жили с погашенной панелью не потому, что им было спокойно, а потому что смотреть на приборы было не принято. И молчание о боли — не доказательство её отсутствия. Это доказательство того, что для неё не было языка.
В гештальт-подходе мы бы сказали: переживание остаётся в фоне, не становясь фигурой. Оно не исчезает — оно просто теряет шанс быть прожитым и завершённым.
Тогда почему сейчас, когда мы стали грамотнее, как будто хуже?
Это второй миф, и он переворачивается с ног на голову, если присмотреться внимательнее.
Чаще всего растёт не количество страдания, а его видимость и доступность языка для него. Когда у человека появляются слова, прежнее безымянное «что-то не так» становится называемым — и кажется, будто проблем стало больше. На самом деле их стало больше видно. Свет на приборной панели не создаёт неисправность — он показывает то, что и так было.
И вторая причина: дорога сменилась. Мир вокруг — хотим мы того или нет — постепенно стал ближе к той культуре, где ценят открытость и контакт с собой. На смену долгой зиме пришёл переходный сезон. Старый навык «держать приборы погашенными», который прекрасно подходил прежней местности, на новой дороге вдруг перестал выручать — и начал ощущаться как поломка. Хотя это не поломка. Это рассогласование настройки с изменившейся средой. Та самая история про соответствие (goodness of fit), о которой мы говорили в прошлой части.
Стоит сказать и обратную сторону честно. Новая дорога несёт свою норму — и своё давление. «Будь эмоционально грамотным, разбирайся в своих чувствах тонко» легко превращается в очередное требование, под которое теперь полагается соответствовать. И тут возникает тонкая ловушка: сам процесс чувствования незаметно превращается в ещё одну арену достижений — теперь нужно «правильно» переживать. Так что дело не в том, что раньше было «правильно молчать», а теперь «правильно чувствовать». Просто у каждой дороги свои ожидания — и свой счёт.
Чаще всего растёт не количество страдания, а его видимость и доступность языка для него. Когда у человека появляются слова, прежнее безымянное «что-то не так» становится называемым — и кажется, будто проблем стало больше. На самом деле их стало больше видно. Свет на приборной панели не создаёт неисправность — он показывает то, что и так было.
И вторая причина: дорога сменилась. Мир вокруг — хотим мы того или нет — постепенно стал ближе к той культуре, где ценят открытость и контакт с собой. На смену долгой зиме пришёл переходный сезон. Старый навык «держать приборы погашенными», который прекрасно подходил прежней местности, на новой дороге вдруг перестал выручать — и начал ощущаться как поломка. Хотя это не поломка. Это рассогласование настройки с изменившейся средой. Та самая история про соответствие (goodness of fit), о которой мы говорили в прошлой части.
Стоит сказать и обратную сторону честно. Новая дорога несёт свою норму — и своё давление. «Будь эмоционально грамотным, разбирайся в своих чувствах тонко» легко превращается в очередное требование, под которое теперь полагается соответствовать. И тут возникает тонкая ловушка: сам процесс чувствования незаметно превращается в ещё одну арену достижений — теперь нужно «правильно» переживать. Так что дело не в том, что раньше было «правильно молчать», а теперь «правильно чувствовать». Просто у каждой дороги свои ожидания — и свой счёт.
Как это выглядит в работе
Тот самый внутренний голос про «бабушка пережила и не жаловалась» в кабинете звучит часто — и почти всегда бьёт по обоим краям сразу. Чувствительного человека он стыдит за то, что тот «слишком», «истеричка», «делает из мухи слона». Сдержанного — за то, что «копается в себе вместо того, чтобы просто жить, когда у людей вон какие проблемы были». Голос как будто всегда находит, за что упрекнуть.
Поэтому в работе я не спорю с этим голосом и не уговариваю «разрешить себе чувствовать» вопреки ему. Сначала мы вместе смотрим, чей это вообще голос и из какой дороги он пришёл. В гештальт-подходе это живая, осторожная работа: обнаружить, что унаследованный стыд — не ваша личная правда о себе, а отзвук среды, в которой выросли вы и ваши родители. Это интроект — правило, проглоченное целиком, без пережёвывания. Когда-то оно помогало выжить, но теперь, возможно, просто звучит как радио, которое забыли выключить.
А логика ACT помогает дальше: не воевать с этим голосом, не доказывать ему, что он неправ, а заметить — вы едете уже по другой дороге. И можете выбирать настройку под неё, а не под ту, которой давно нет. Это не предательство бабушкиной памяти. Это честное признание: её стратегия была верной для её зимы. А у вас — другой сезон.
Поэтому в работе я не спорю с этим голосом и не уговариваю «разрешить себе чувствовать» вопреки ему. Сначала мы вместе смотрим, чей это вообще голос и из какой дороги он пришёл. В гештальт-подходе это живая, осторожная работа: обнаружить, что унаследованный стыд — не ваша личная правда о себе, а отзвук среды, в которой выросли вы и ваши родители. Это интроект — правило, проглоченное целиком, без пережёвывания. Когда-то оно помогало выжить, но теперь, возможно, просто звучит как радио, которое забыли выключить.
А логика ACT помогает дальше: не воевать с этим голосом, не доказывать ему, что он неправ, а заметить — вы едете уже по другой дороге. И можете выбирать настройку под неё, а не под ту, которой давно нет. Это не предательство бабушкиной памяти. Это честное признание: её стратегия была верной для её зимы. А у вас — другой сезон.
Что можно заметить уже сейчас
Одно наблюдение.
Когда в следующий раз поймаете себя на мысли «да что я расклеился, раньше люди и не такое терпели», попробуйте задать тихий уточняющий вопрос: чей это голос? Как он звучит — чьей интонацией, чьими именно словами? Не чтобы обвинить кого-то или обесценить семейную историю, а чтобы увидеть: это не объективная оценка вашего состояния, а правило другой дороги, другого сезона. Иногда одного этого узнавания достаточно, чтобы стало чуть просторнее дышать.
Когда в следующий раз поймаете себя на мысли «да что я расклеился, раньше люди и не такое терпели», попробуйте задать тихий уточняющий вопрос: чей это голос? Как он звучит — чьей интонацией, чьими именно словами? Не чтобы обвинить кого-то или обесценить семейную историю, а чтобы увидеть: это не объективная оценка вашего состояния, а правило другой дороги, другого сезона. Иногда одного этого узнавания достаточно, чтобы стало чуть просторнее дышать.
А дальше
Если старый навык на новой дороге больше не выручает, встаёт честный вопрос: а что выручает? И тут поджидает следующая ловушка — кажется, будто раз нельзя держать всё в себе, значит, надо всё выплёскивать наружу. Но и это, как ни странно, чаще вредит, чем помогает.
Об этом — заключительная грань серии: что с эмоциями реально работает, а что только разгоняет внутреннюю бурю.
Об этом — заключительная грань серии: что с эмоциями реально работает, а что только разгоняет внутреннюю бурю.
Если знакомый голос «раньше и не такое терпели» звучит и у вас — можно прийти на первую встречу и вместе разобрать, чей он и из какой дороги пришёл. Первая встреча — 40 минут, бесплатно: запись через любой мессенджер.
Продолжение этих тем — в канале «Грани Роста»: короткие тексты и сказки для взрослых о том, как мы устроены: телеграм-канал и ВК-сообщество
Продолжение этих тем — в канале «Грани Роста»: короткие тексты и сказки для взрослых о том, как мы устроены: телеграм-канал и ВК-сообщество
Я работаю как немедицинский психолог: не ставлю диагнозов и не назначаю препаратов. Моя область — это жизнь: как вы думаете, чувствуете, выбираете. Если понадобится медицинская помощь, помогу сориентироваться, к кому обратиться.
Спросить или записаться на консультацию через любой мессенджер или почту